Упомянутые фигуранты

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

21-летний Илья Шакурский рассказывает, как сотрудники ФСБ выбивали из него признательные показания. «Медиазона» публикует его рассказ.


«Оперативники говорили о финансировании из Ирана»

«Утром 19 октября (вероятно, Шакурский имеет в виду 18 октября, согласно материалам дела он был официально задержан в 1:23 19 октября — МЗ) мне поступил звонок от друзей [Егора] Зорина. Они сообщили мне, что Егора уже сутки нет дома и никто не знает, где он. Через несколько часов я встретился с ними, чтобы начать поиски Зорина. После многочисленных звонков общим знакомым, которые не принесли результатов, из центра города я на маршрутке отправился домой.Выйдя из маршрутки, я прошел 10 метров, после чего получил удар по ногам, и несколько мужчин закрутили мне руки, пока я лежал в луже. Закинув меня в машину, они постоянно кричали: «За что задержали?». В тот момент я не знал, что ответить на этот вопрос. Я не понимал, за что меня могли задержать. Спрашивали что-то про наркотики и предложили ехать на освидетельствование на наличие наркотиков в крови. Я согласился. Потом я ощутил несколько ударов по почкам и в область затылка, таким способом эти люди требовали у меня пароль от телефона. Пароль я дал. В то же время с головы у меня вырвали клок волос.

Мы ехали минут двадцать, все это время я лежал на заднем сидении, окруженный этими людьми. Постоянно затекала нога, просил немного подвинуться, на что получал отказ. После чего меня привели в кабинет, где меня ожидали сотрудники ФСБ. Они рассказали, что я обвиняюсь в организации террористического сообщества, и сказали, что лучше признаться.

Я сильно удивился и не поверил сотрудникам. Потом они рассказали о тренировках в лесу и о том, что мы готовились к терактам и нападениям на сотрудников полиции. Я категорически отрицал это, а что касается тренировок, я старался объяснить, что мы всего лишь занимались страйкболом для саморазвития. Оперативники не хотели слышать такой ответ, поэтому я начал получать удары по затылку и спине, также многочисленные угрозы, от изнасилования до пожизненного срока за организацию. Потом зашел человек в маске, у него в руке был платок весь в крови, именно тогда я услышал фамилию Куксов. Именно тогда я понял, чьи стоны доносились из соседнего кабинета, до этого я думал, что там находится Зорин.Именно тогда я осознал, что они смогут сделать с нами, что захотят. Один из оперативников, улыбаясь, сказал мне: «Не рассчитывай, что мы будем играть с вами по-честному».

Потом меня часто привозили в тот же кабинет, угрожали и всячески оказывали давление. Там же я увидел Куксова с разбитым лицом. Оперативники часто говорили мне полнейший бред о каком-то финансировании из Ирана и о том, что Пчелинцев уже признается в том, что совершал теракты в 2011 году. Также о том, что мы планировали теракты на выборах президента и чемпионате мира по футболу. Чем больше я отрицал, тем больше получал удары и угрозы.

Наши встречи продолжились в СИЗО. Я думал, что ко мне пришел адвокат, но в помещение зашли двое оперативников. Они принесли мне уже распечатанные показания на Пчелинцева и признание в участии в террористической организации. Именно тогда они пояснили мне, что если я продолжу молчать, они навестят меня в карцере. Обещание не заставило себя ждать. После очередного выезда на допрос меня привезли в СИЗО, где мне уже было подготовлено место в карцере. Мне объяснили, что я отправляюсь в карцер на пять дней за невыполнение команды подъем. Я не знал, где находится карцер, поэтому спокойно последовал в подвал одного из зданий учреждения.

Меня закрыли в помещении, где было много коек, сказали сесть и не двигаться. Через некоторое время зашли три человека в масках, сказали повернуться к стене и снять верхнюю одежду. В этот момент мелькнула мысль: «Меня убьют». Мне сказали, не поднимая голову, сесть на лавку. Завязали глаза, руки и заткнули рот носком. Потом я подумал, что они хотят оставить мои отпечатки пальцев на чем-либо. Но потом на большие пальцы на ногах мне прицепили какие-то проводки. Я почувствовал первый заряд тока, от которого я не мог сдержать стона и дрожи. Они повторяли эту процедуру, пока я не пообещал говорить то, что они мне скажут. С тех пор я забыл слово «нет» и говорил все, что мне говорили оперативники».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

This post is also available in: polski (Польский)

Дата

16 февраля 2018

Рубрика

Статьи

Источник

zona.media

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: